Получите бесплатный демо-доступ
Ваша должность в компании:
Сколько сотрудников в вашей компании?
Наш сайт использует cookies для улучшения работы с пользователями. Нажав «Принять», вы согласитесь с нашей Политикой конфиденциальности
Принять
Спецпроект HR Messenger
5 историй в жанре ужасов о жизни и работе рекрутеров и HR-менеджеров
Чаще соискатели говорят о своих страхах, но что известно о том, чего боятся и о чем переживают рекрутеры и HR-менеджеры, и даже HRD? Мы написали 5 историй в жанре ужасов, которые отражают, пусть и с саспенсом, реальность, с которой сталкиваются профессионалы каждый день.

Кандидат-преследователь

Как он узнал? Как он смог вычислить её фейковую старинную страницу для общения с тремя подругами? Там же на аватарке голубь. Голубь в синей кепке!
«привет :)», — и снова печатает...
«ты не ответила» — остановится ли он когда-нибудь?
«сложно сказать что ли…»

Сколько Алиса отказывала кандидатам за свои пять лет работы — ни разу ещё никто не искал её так настойчиво, не ломился на личную страничку. А вот Григорий следовал за Алисой как тень — звонил, писал… Нашёл даже закрытую страницу. Страницу с голубем на аватарке и чужим именем!

Ну что ж, она просто и здесь его заблочит, долго ли в два клика. Григорий уже пополнил собой чёрные списки: на личной почте, на рабочей почте, в Telegram, в Whatsapp, в Facebook, во «ВКонтакте» на обычной странице и вот наконец…
Щёлк, щёлк. Тачпад заедает. Не читай... не читай... Да личка же закрыта! Как он вообще может туда что-то писать?! Почему он всё ещё...

«в смысле я вам не подхожу. вы тогда не ответили!», — черт, всё ещё продолжает.
«раскрой мысль», — да счас, так и раскрою, написать ли ему, что он достал?
«ну скажи уже давай, чем я нехорош…»
Пальцы скользят по тачпаду почему-то — будто чем-то облила. Липкое что-то. Но Алиса никуда не клала сахар. Никак не ответить. А Григорий пишет и пишет...

«да блин я думал почтовые птицы уже устарели», — что?
«ну хочешь пришлю этих», — кого?
«как княгиня Ольга», — зачем?
«с запросиком :)», — у меня остался только мат.

Мышь... мышь... где-то была старинная проводная мышь. Вот чем хороша удалёнка — дома всё найдётся. Мышь-то нашлась в шкафу, на аттестате, а вот где же…
Каждый когда-нибудь не той стороной вставлял USB-шнур. Каждый когда-нибудь… да где разъём? Его нет. Есть гладкая пластмасса, цвет металлик. Зажмурила глаза — и только тогда, на ощупь получилось вставить провод. А Григорий не смолкал:

«что молчишь? голуби уже летят», — не надо голубей, у меня стеклянные окна!
«могу пару орлов там… или сов», — каких к чёрту сов?!
«к мышкам дохлым как относишься», — да к каким к чёрту мышкам?..

Алиса клацнула мышью — как пощёчину дала. Закрыла браузер. Ноут захлопнуть не успела, потому что на экране сам собой открылся — нет, не ворд даже, а блокнот. И в нём продолжалось...

«шучу! не будет мышей. ну так чем не подошёл», — век бы тебя, скотину, не знать, вот чем не понравился...
«что значит ищем кандидата с большим опытом», — то и значит, что у школьницы резюме и то лучше!
«что вообще такое опыт — это вопрос дискуссионный, я так думаю»

Ладно. Ладно. Григорий может писать что ему угодно. Я же умная? Я же смелая? Перехватила курсор, клацнула снова мышью — как комара прихлопнула — и принялась отвечать:

«Григорий, добрый день! Конечно же, мы с вами не прощаемся. Отслеживать наши вакансии можно тут…», — главное, не забыть вставить ссылку и забыть о нём, пусть попадёт другому рекрутеру, ну пожалуйста! Коллег уже было не жалко — жалко было себя.

«о это хорошо что не прощаемся», — вашу мать...
«да ладно скоро все наймут таких, как я, и что ты будешь делать», — наверное, тогда я сдохну под забором...
«я ж тебе добра хочу»
Если всё же захлопнуть сейчас ноутбук, то будет непрофессионально? Ладно, ладно, на обеденный перерыв можно списать. Чем плоха удалёнка — никакой тебе охраны, вообще круглый день дома одна, и… Ладно, сейчас она пойдёт на кухню — разогреет тёплые роллы. Мда, разогреет тёплые. Ха-ха.

Дисплей плиты — где красными циферками отражалось время, а ещё сроки таймера, когда Алиса решала что-то запекать — так вот, дисплей плиты, стоило ей приблизиться, расцвёл улыбками:

«:3 :3 :3»
Микроволновка запищала безо всякого вмешательства. Вода в раковине включилась сразу на полную и потоком обрушилась на одинокий вчерашний бокал.

— Ну хорошо, — сказала Алиса уже вслух, всё равно ведь наверняка услышит, — хорошо, Григорий, мы позовём вас на повторное…

«только я лучше по старинке, — сообщил дисплей Алисиного телефона, где Григорий помечен был как спам, — я лучше старым способом приду, ок? типа через зеркало…»

Горящее Чучело, или слишком много работы

— То есть как найти сто пятьдесят человек за одну неделю?

— Вот так вот и найти. Ты же у нас всё можешь, Ань? Ну вот и сделай.

Больше всего на свете Анастасия Вадимовна, она же Анина начальница, любила две вещи – закрытые окна и незакрытые вакансии. Горящие задачи. То есть на словах она их, конечно, ненавидела, и всё всегда должно было быть сделано ещё вчера, но на деле ведь никогда же не подскажет, никогда ничем не поможет, будто специально ждёт провала. Только говорит:

— Ну, Анечка, что ж делать, надо как-то извернуться…
И вот напоминать об этом «надо» она любила чуть ли не сто раз на дню – и письменно, и устно, и если в перерыв вдруг с ней столкнёшься. «Ань, как там с кандидатами, не набрала ещё? Нет?»

Когда Аня выходила в то первое утро от неё — впервые явственно почувствовала запах дыма. Горящие вакансии. Ха-ха.
Найти сто пятьдесят человек за неделю — ладно бы ещё. Найти сто пятьдесят продавцов в регионы и офис, и чтобы понимали в спорте хоть немного, потому что спортивной-то одеждой Анина фирма и торгует. То есть не Анина, конечно, просто Аня там работала.

«У нас открытие через неделю, всё ещё ждём кандидатов, Анна», — и таких писем сыпалось не одно, не два, не три…

Самое главное — с утра открыть окно. Пусть гарь несёт на улицу. Дома, конечно, это проще, а на работе всегда найдётся та же Анастасия Вадимовна, которой холодно. Или Алина Игоревна. Или Максим. Максим всегда выигрывает.

— Ань, ну застудишь же!
Ага, конечно, застужу. Сходите в мои сны. Там сегодня, например, огонь лижет сосновое: сосновые ветки-руки, сучья-ноги, и вы бы знали, вы бы знали, сколько остаётся сажи. Ещё бывают чучела из сухих листьев. Соломенные. Яблоневые. Главное в них одно — они горят. Горят, как моя нерешённая задача, как мои незакрытые позиции. Они дети дедлайна, они больше ничего не умеют, кроме как с каждой ночью, с каждым вырванным у работы часочком сна приближаться всё ближе. День прошёл, а ничего почти не сдвинулось. Два дня. Три.
«Анна, скажите, когда ставим интервью?»

Всё, всё в огне. Вон родной муж закурил вечером — Аня шарахнулась. «Ань, да я просто зажигалкой чиркнул, ты чего?! Ань, может, тебе тоже надо?»

Ничего мне не надо. Продавцов мне надо, милый — больше, больше продавцов, да где я их возьму.

«Анна, что мы решили с кандидатами?»

Да гори оно всё синим…
— Ой, — сказали Анастасия Вадимовна чуть ли не хором с Алиной Игоревной, когда Аня пришла в офис под конец той самой недели, под конец срока, — ой, девочки, окна может приоткроем?..

Анастасия и Алина кутались в платки — розовые бутоны на коричневом и синие бутоны на коричневом. Когда мало спишь, мозг цепляется за мелочи. Горелым пахло так, что даже Максим выдохнул сквозь зубы и кивнул — да, так и быть, да, давайте откроем окна, ну дышать же нечем. Вот не дай бог что-то с проводкой…
— А помните, как Ирка в прошлом месяце…

…Аня медленно, медленно поднесла дымящийся палец к кем-то протянутой сигарете и закурила прямо в окно, не выходя во двор, не дожидаясь перерыва. Вот почему она так медленно разгоралась — просто она ольховая, а не какая-то там. Это не сроки горят, это уже она сама горит.

И пожарка не работает.

Deletrius!

Хотел всего-то обновить один там номер телефона и у другого кандидата вбить причину отказа — дел на две минуты. Просто лучше эти дела на две минуты не накапливать до тех пор, пока они либо спрессуются в часы, либо забудутся. Надо все свои данные содержать в порядке. Не свои, конечно. Все нужные по работе данные надо содержать…
База стирала сама себя. Натурально — курсор шёл по ячейкам снизу вверх и стирал методично — телефоны, адреса, позиции, опыт, предыдущие места работы… Вадим перехватил курсор — мышь то есть перехватил, нормальная была мышь, не подводила. Курсоров тут же стало двадцать или больше — и каждый двигался и стирал в своей строке. Пляска пустоты, танец на костях. Курсоры водили в таблице хороводы. Складывались в узоры, точнее — в рыб, больших и малых, и увеличивались, сжимались, снова увеличивались... А может, он, Вадим, сейчас проснётся? Может, может…
Когда он перестал трясти головой и открыл глаза, ячейки были уже белые, пустые. Сперва подумал — не туда куда-то крутанул, в пустынные места. Нет, «лист 1». Может — не прогрузилось? Может, чудится?

«раньше кровь пили, потом радость пили, сёстры, а теперь что осталось? Буковки остались нам!»
Вадим сам ущипнул себя и сам же выругался. Не чудится. Как теперь собирать аналитику? Да ладно аналитику — завтра кому на что назначено? Кому на когда? А если они сами перепутают? Придёт он к тебе, ты ему: «Здравствуйте, Максим» — а он Василий. Как без опоры? Что за вирус за такой?..

«мы — вирусы, мы — вирусы, слышали, как он нас назвал, эй, сёстры, пляшем!»
— Вы — голоса внутри моей головы, — сказал Вадим мрачно, — появляетесь от недосыпа. И от стресса. И вообще вы внутренний диалог, а его не остановить.

«буковки, буковки, буковки съели твои все! и цифры съели! что дашь, что дашь?»

Шею как будто кто-то щекотал тонкими пальцами. Несколько строчек вдруг восстановились, снова исчезли, вновь восстановились. Как волна набежала.

«раньше жили в воде, жили в воде, а тут у вас в сети так воды много, хоть залейся! пляшем, сёстры!»

Нет, он ведь правда слышит женский смех — далёкий-далёкий, отзвук смеха, сон о смехе. А пальцы вот они — щекочут и щекочут, и волосы, и водорослями пахнет…

«хочешь к нам, хочешь к нам? тут места теперь много, ныряй! смейся с нами, смейся с нами!»
Вадим наклонился к самому экрану, и водорослями запахло аж до кашля, и смех раздался совсем близко — смех и плеск. А что Василия назвал Геннадием — так это ерунда, все равно этот Геннадий-Василий когда войдет в его кабинет, там будет пусто, только вода на экране будет плескаться — новая заставка. И там тонущий человек.

Секретные материалы

— Кем вы видите себя в будущем?

Вот сейчас он скажет: «Хорошим специалистом», или там «Главой отдела», или решит, что самый остроумный (номер девять в её недавно обнулённом списке), и выдаст что-то вроде: «Хорошим отцом».

Вообще-то этот кандидат ни на какого остроумца похож не был. Он был… Ольга поискала слово. Никаким. Безликим. Настолько никаким, что она забывала имя, едва подняв глаза. В третий раз уже забывала. И лицо — такой в предпраздничной толпе наступит на ногу, и ты забудешь его до того, как он извинится.
— Кем вижу? Я не вижу будущего, это не моя специальность.

Гм.

— Как я уже говорил, у меня есть опыт в…

Дождь. Дождик шумит. Или это плащ шуршит? Почему этот, безымянный, не снял его даже? Ведь оставлял же вроде…
— Это достаточно? Я подхожу?

А что он сказал?.. Всё плывёт как после бессонной ночи. Надо спросить что-нибудь эдакое и выспаться, выспаться сегодня уже нормально, что это за профанация вместо собеседования, стыдись, Ольга.

— Что вы думаете про картину «Черный квадрат» Малевича?
— О, мы с ним поругались.

— С кем?

— С Малевичем, конечно, не с картиной же.

Нет, это надо прекращать, это же явно…

— Задай ещё какой-нибудь вопрос. Мне интересно.
— Какое изобретение, — начала Ольга, и чувство было, как будто она смотрит сон про саму себя. Как тяжело ворочается язык, когда не собираешься говорить, а говоришь. — Какое изобретение, по вашему мнению, было самым важным для человечества?

— Ну, Гутенберг с его станком неплохо выступил, а если говорить о колесе, то я, честно сказать, не помню автора. Может, их было несколько.

— Что вы вообще…

Как глупо, только обрести контроль над телом — и потратить на три слова, «что вы вообще». Не выбежать. Не позвонить. Не…
— Я учусь притворяться, — объяснил гость, чьё лицо плыло по-прежнему.

— Обычным притворяться, то есть. Вести беседы. Что?.. Плохо получилось? Очень жаль. Так-то я по профессии двойник и отражатель, не заклинатель даже, и тем более не маркетолог, просто давно не…

Ольга открыла рот, чтоб закричать.

— Очень жаль, что беседа провалилась, — сказал кандидат, вставая, — ты можешь дать мне, как её там... Обратную связь? Не надо было упоминать Гутенберга, да?
Ольга кивнула — голоса так и не было. Но он вдруг раздался изо рта у кандидата — Ольгин голос!

— Просто слова я забираю первыми. Слова, и речь, и звук. А потом внешний облик. Знаешь, сколько уже собрал у вас сегодня? От мужчины на проходной до... Хватит надолго и для разных нужд — разные облики: и молодые, и, — как вы там это говорите?.. — ближе к пенсии и юноши, и девушки, и... Ой, извини, пожалуйста, только не плачь. Я постараюсь не очень напугать твоих детей, и знаешь что? Ты сама предложила мне войти. Так и сказала — «заходите». Я услышал и вошёл.

«Зато обратная связь хорошую дала — кивнула в нужный момент», — подумала Ольга, в последний раз закрывая глаза.

Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что

— Ира, — сказал бессменный менеджер по найму, дорогой их Дмитрий Васильевич, которого Ира тихо, про себя, в качестве тайного щита звала Димусиком. — Ох, Ира, Ира, ну как же нам с вами быть? Разве же я прошу о чём-то трудном? Не о малости?
Нет, ну конечно, Ира знала, что не смотреть людям в лицо — это невежливо. Или невежливо, или показатель проблем с социализацией, и, в общем, лучше ей сейчас смотреть ему в глаза, потому что иначе это непрофессионально, и потому что — кандидатам же она смотрит! Всем смотрит, кому надо, а тут…

— Я же просил. Не старше двадцати пяти, двадцать лет опыта. Что вы мне присылаете каких-то стариков?

— Но не с пяти же лет они должны рабо…
В левом нижнем углу оклеенного чёрной бумагой окна медленно, медленно разрасталось пятно инея. Опять никто не поверит. Никто не заметит: «Ир, зачем ты перчатки носишь, топят же уже? Ир, ну неудобно!»...

— Ну, конечно, не с пяти, ерунда какая. Кто говорит о детях? Говорю же — двадцать пять. Отличный возраст. Первые шишки набиты, запал не угас…

— Но если кандидату двадцать пять, он же не может успеть целых двадцать лет…
Иней теперь еле-еле заметно расцветал и на дверном косяке тоже как плесень, как паутина. Шёл снизу вверх. Ира слышала этот тихий морозный треск.

— Как это он не может, — сказал Дмитрий, — прекрасно может! Что за узкие горизонты, Ира? Что вы зациклились-то на зависимости опыта от возраста? Поседеешь тут с вами.
Он отхлебнул из кружки — красный чай, просто красный чай, всегда один и тот же ярко-красный чай, — и седина на его висках исчезла, как смахнули. Да нет же, чёрные у него волосы и всегда были. Чёрные — как бумага на окне, а в кабинете всегда светят лампы, с утра и до вечера.

— Ох Ира, Ира. Всё-то надо объяснять.
Густой какой всё-таки чай-то. Липкий, что ли.

— Вот вам сколько лет, Ир?

— Мне?.. Двадцать четыре.

— Вот видите! Если я вас сейчас, к примеру, обращу, а вы ещё двадцать годков здесь проработаете — как раз и будет то, что я ищу. Ну, на год младше. Ладно, год скостим. Сложно, что ли?
— Не надо меня ни в кого…

— Да я вас в качестве примера привёл, Ира, я в качестве примера, не волнуйтесь. Графу новую просто пропишите: обращён в двадцать пять. А дальше что? Дальше они и не стареют. Мы, то есть, не стареем. В зеркало вон просите посмотреться, не отразился — значит, наш клиент. Платить, конечно, будем больше по возрасту, чем по опыту, не всё же сразу, зато обеды — Дмитрий отхлебнул из чашки, — обеды за счёт компании.
Как вам истории?
Надеемся, вам понравилось!
Поделитесь историями с коллегами и друзьями :)
Послание от команды HR Messenger: страхи — страхами, истории — историями, а всех этих страшилок можно избежать в помощью наших ботов, которые помогут обработать 100% откликов, не будут задерживать ОС, сохранят и не потеряют данные в нашей системе, да и вообще помогут автоматизировать всё рутинное, что вас беспокоит. Напишите нам!
Закажите консультацию по чат-ботам для ваших целей
Оставьте свой имейл или номер телефона, и наш менеджер с вами свяжется
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности
Почитайте также: